Высшая школа организации и управления здравоохранением
"Организационные патологии" высокотехнологичной медицинской помощи. Часть 2: лечение
В первой части настоящего исследования, опубликованной в журнале "ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучение. Вестник ВШОУЗ" № 4, 2025, было показано, что определение высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП) в Федеральном законе от 21.11.2022 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" сформулировано с нарушением правил законодательной техники. Несмотря на отсутствие конкретных критериев, которым должна соответствовать ВМП, отсутствие стандартов ее оказания, требований к технической оснащенности медицинских организаций и квалификации специалистов, а также единой методики расчета потребности населения в ВМП и затрат на ее оказание, объемы финансирования ВМП интенсивно растут. При этом темпы роста объемов финансирования ВМП существенно опережают темпы роста суммарных объемов финансирования. Отсутствует методика расчета размера норматива финансовых затрат на оказание ВМП, а также орган, уполномоченный выполнять эти расчеты, ответственный за их качество. Нарушается принцип расчета затрат на ВМП как составную часть специализированной медицинской помощи (СМП) по неполному тарифу, что приводит к завышению размера нормативов затрат.
По обеспеченности населения объемами наиболее часто выполняемых высокотехнологичных операций при ишемической болезни сердца Россия уже в 2018 г. опередила многие страны, в которых государственные расходы на здравоохранение в пересчете на процент от валового внутреннего продукта в несколько раз больше, чем в Российской Федерации. Сохраняется тенденция к дальнейшему наращиванию в России объемов высокотехнологичных вмешательств, польза от которых для общественного здоровья остается дискуссионной, а организация оказания сопряжена со множеством нерешенных управленческих проблем и ошибок.
Так, например, несмотря на растущие объемы операций по стентированию коронарных артерий, национальные цели по снижению смертности от инфаркта миокарда (ИМ) не достигаются, при этом наблюдается увеличение доли числа умерших от ИМ в трудоспособном возрасте с 16,9% в 2018 г. до 19,7 и 19,4% в 2022 и 2023 гг. соответственно. Стоит также отметить, что более половины случаев смерти, обусловленных ИМ, происходит вне медицинских учреждений, причем доля этих случаев растет в среднем на 1,5% в год, что свидетельствует о неэффективности профилактических мер, включая диспансеризацию. Обостряются диспропорции в трудовых ресурсах здравоохранения: сохраняющийся дефицит врачей первичного звена здравоохранения (участковых, семейных) сочетается с ростом числа врачей - сердечно-сосудистых хирургов - в среднем за последние 17 лет на 5% в год.
При организации оказания ВМП имеет место нарушение правила единства единиц планирования, финансирования и учета объемов медицинской помощи: планируются объемы случаев госпитализации (например, при ИМ), а финансируется медицинские услуги (например, аорто-коронарное шунтирование), что привело к утверждению в рамках Программы государственных гарантий (ПГГ) планового числа случаев госпитализации для стентирования коронарных артерий при ИМ в 2025 г., в 1,7 раза превышающего фактическое число случаев госпитализаций при данном диагнозе в предыдущем году (340 тыс. и 195,0 тыс. случаев соответственно).
Пример другой ошибки, которая привела к завышению затрат на оказание ВМП, является неправильное определение структуры нормативов финансовых затрат на единицу объема ВМП. Федеральный закон № 323-ФЗ определяет ВМП (пункт 3 статьи 34) как часть СМП, классифицированную в специальном перечне (пункт 7.2 статьи 34) в виде отдельных медицинских услуг. Поэтому расходы на ВМП не могут быть полными, как часть не может быть целым. Чтобы реализовать эти технологии, медицинские организации несут повышенные расходы на заработную плату, начисления на оплату труда, приобретение лекарственных средств, расходных материалов и медицинского инструментария. Эти расходы имеют место и при оказании СМП, не включающей виды ВМП, но в случае оказания ВМП они увеличиваются, а не дублируются (см. рисунок).
____________________
*Приказ Минздрава России от 28.02.2019 № 108н "Об утверждении Правил обязательного медицинского страхования".
Предложения по расчету нормативной стоимости случая оказания СМП с применением передовых медицинских технологий сводятся к следующему алгоритму. Медицинские организации, оказывающие СМП с применением дорогостоящих медицинских услуг (репрезентативная выборка), предоставляют в орган, уполномоченный разрабатывать нормативы затрат, расчеты первоначальной стоимости случая оказания СМП с применением передовых медицинских технологий. Указанные расчеты уполномоченным органом проверяются, усредняются, корректируются и преобразуются в соответствующие коэффициенты для окончательного расчета нормативной стоимости случая оказания СМП с применением передовых медицинских технологий. Окончательные расчеты выполняются совместно территориальными фондами обязательного медицинского страхования (ОМС) и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере здравоохранения, результаты расчетов отражаются не в ПГГ, а в тарифных соглашениях по реализации региональных программ ОМС.
Одной из причин непропорционального общим расходам на здравоохранение международного лидерства России по объемам стентирования коронарных артерий является оплата этой медицинской помощи через систему ОМС.
Как известно, система ОМС - это способ защиты населения от катастрофических платежей за медицинскую помощь, разработанный во второй половине XIX в. в странах с негосударственными системами здравоохранения и страхования. Использовать негосударственную страховую систему в государственной системе здравоохранения - это все равно что интегрировать коммерческий модуль в фундаментальный механизм распределения неисключаемых общественных благ. Данная интеграция неизбежно создает ряд системных противоречий, поскольку коммерческие интересы часто не совпадают с целями обеспечения здоровья населения. Искаженная непрозрачностью [1], отсутствием страхования и солидарности, а также содержащая экономические стимулы для медицинских организаций к избыточному предложению дорогостоящих медицинских услуг реализуемая в России модель ОМС становится "черной дырой", способной поглотить любой бюджет. Кроме того, к настоящему времени ресурсы существующей системы доходов ОМС представляются исчерпанными, а формируемый ими бюджет ПГГ - заведомо недостаточным [2].
Решить большинство выявленных проблем радикально возможно путем исключения из Федерального закона от 21.11.2022 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" понятия "высокотехнологичная медицинская помощь".
С учетом современных достижений медицинской науки и смежных отраслей более точным представляется термин "передовые медицинские технологии".
Передовые медицинские технологии - это минимально инвазивные, адаптированные к индивидуальным генетическим, физиологическим, психологическим и социальным особенностям пациента профилактические и лечебно-диагностические медицинские вмешательства, разработанные для решения проблем здравоохранения и улучшения качества жизни.
Указанные технологии фактически являются медицинскими услугами и должны быть отражены в Номенклатуре медицинских услуг, включены в состав стандартов СМП. Примерами передовых медицинских технологий являются телемедицинские технологии, аддитивное производство индивидуальных протезов и имплантов, экзореабилитация и роботизированная хирургия и др. [3]. Передовые технологии не обязательно должны быть дорогостоящими. Ключевым отличием этих технологий является их персонификация и широкое применение "Индустрии 4.0", включающей "Интернет вещей (IoT)", облачные вычисления, большие данные и искусственный интеллект.
В основе персонифицированной медицины лежит глубокое понимание вариабельности человеческого организма и его реакции на различные виды лечения. Персонификация медицинских услуг предполагает также учет образа жизни пациента, его привычек питания, уровня физической активности, а также социоэкономических факторов. Интеграция данных, полученных из различных источников, таких как электронные медицинские карты, мобильные устройства для мониторинга здоровья, позволяет получить комплексное представление о состоянии пациента и адаптировать лечение в соответствии с его индивидуальными потребностями. Искусственный интеллект может произвести революцию в здравоохранении посредством принятия решений на основе больших данных и персонализированных планов лечения.
Персонифицированная медицина включает раздел геномной медицины - нового направления в медицинской науке на стыке молекулярной генетики и клеточной биологии, связывающего патологические процессы с индивидуальными, генетически обусловленными особенностями пациента [4]. В последние десятилетия возникли и самостоятельно развиваются такие направления геномной медицины, как фармакогеномика, нутригеномика, токсикогеномика, кардиогеномика, психогеномика, дерматогеномика, геномика старения, спортивная геномика и др. [5]. Благодаря технологическому прогрессу генетическое тестирование стало широкодоступным, вплоть до полногеномного секвенирования, которое проводится однократно и стоимость которого снижается [6].
Уже сейчас возможно получение высокоточной информации о десятках генетических биомаркеров предрасположенности к различным патологиям. В обозримом будущем объем и точность этих данных будут возрастать. Это позволяет в широких масштабах идентифицировать генетические предикторы, влияющие на предрасположенность к заболеваниям и эффективность лекарственных препаратов [7]. Аддитивное производство предоставляет возможность создания сложных геометрических форм и индивидуализированных изделий медицинского назначения, что открывает новые перспективы для разработки персонализированных имплантатов, хирургических инструментов и моделей, идеально соответствующих анатомическим особенностям пациента [8]. В эпоху, характеризующуюся быстрым технологическим прогрессом и растущим акцентом на медицинскую помощь и общий уход, ориентированными на пациента, перспективным направлением является медицина образа жизни (комплементарная, интегративная медицина), вклад которой в развитие и прогрессирование хронических заболеваний составляет от 80 до 90% [9, 10].
Обсуждение
Впервые термин "организационная патология" был введен польской исследовательницей Я. Станишкис в 1972 г. при анализе организационных структур [11]. В отечественной и зарубежной литературе данный термин используется в двух значениях - как отклонение от нормы и как дисфункция. Феноменологическим признаком этого патологического состояния является целенедостижение - неспособность достичь цели, стоящей перед организацией, или их совокупности (системой) из-за противоречий между частями и целым, из-за неспособности адаптироваться к меняющейся среде, других причин [12, 13].
Степень тяжести организационной патологии зависит от стадии жизненного цикла системы - от зарождения, когда структура господствует над функцией, до бюрократизации и смерти, за исключением бюджетных организаций и государственных структур, которые могут существовать в таком состоянии бесконечно. Дисфункциональность системы здравоохранения сопровождается нарастанием социальной напряженности в отношениях между врачом и пациентом - 75% пациентов сомневаются в профессионализме врачей и не доверяют им [14]. При этом 50% врачей, работающих в государственных медицинских организациях, не удовлетворены своей работой [15]. То есть половина врачей не может работать эффективно, так как доказано, что существует связь между удовлетворенностью врачей своей работой, качеством оказываемой ими медицинской помощи и удовлетворенностью пациентов [16, 17].
Следует особо подчеркнуть, что удовлетворенность врачей своей профессиональной деятельностью является важнейшим индикатором эффективности системы управления здравоохранением. Исторически врачебное сообщество на протяжении столетий демонстрировало высокую степень автономии, самостоятельно организуя свою работу. Лишь в середине XIX в., с наступлением эпохи индустриализации и обострением проблем общественного здоровья в среде рабочего класса, возникла потребность в специалистах, способных комплексно решать вопросы охраны здоровья на групповом и популяционном уровне. Именно тогда зародилась "социальная медицина", ставшая предшественницей современной специальности "организация здравоохранения и общественное здоровье" [18]. Этот факт подчеркивает, что эффективное управление в сфере здравоохранения напрямую зависит от соблюдения интересов и учета потребностей медицинских работников, а также от создания условий для их профессиональной самореализации, в том числе освобождения от административного давления со стороны работодателя и государства. Для этого потребуется наделение врачей наиболее массовых специальностей (участковых, семейных) статусом индивидуального предпринимателя.
Дополнительно, по данным литературы, можно выделить несколько других проблемных областей, являющихся макропричинами дисфункциональности отрасли: 1) осуществление преобразований в здравоохранении в отсутствие системного управленческого подхода и концепции развития отрасли [19]; 2) административно-бюрократическое устройство отрасли, где главная фигура - чиновник, "пациент без права на охрану здоровья, врач - без права на профессиональную автономию" [20]; 3) кризис механизма государственного управления - контроль вместо качества, бессистемность и противоречивость решений, отсутствие обратной связи, коррупция [21, 22], скрытая ("тихая") приватизация медицинской инфраструктуры [23]; 4) неспособность системы ОМС обеспечить справедливое распределение ресурсов между регионами [24] и ее искаженные экономические стимулы для врачей как "двойных агентов", одновременно создающих и удовлетворяющих потребность в медицинских услугах, а также для страховщиков, заинтересованных в растущих объемах наиболее дорогостоящей медицинской помощи [25]; 5) игнорирование результатов научных медицинских исследований при принятии управленческих решений [26]; 6) отсутствие полноценного учета финансовых расходов на здравоохранение и медицинскую помощь на национальном уровне [27].
Среди причин дисфункциональности отрасли отдельно необходимо выделить кризис государственного института аттестации научных и научно-педагогических кадров высшей квалификации [28]. Это не только обесценивает экспертное знание [29], деморализует добросовестных ученых и ослабляет научно-педагогический корпус, но и тормозит инновационное развитие медицины и здравоохранения. За 20 лет доля диссертаций по общим проблемам охраны здоровья населения сократилась вдвое, а по организации медпомощи при конкретных заболеваниях - увеличилась втрое. Отмечается снижение интереса к темам, связанным с госуправлением, экономической политикой и оптимизацией региональной сети медорганизаций в сфере здравоохранения. Таким образом, наблюдается сужение кругозора соискателей "организаторской" ученой степени до рамок клинической специальности [30].
Вместо удовлетворения нужд общества в оказании медицинской помощи система здравоохранения стала ориентироваться на освоение полученных из общественных источников средств. При этом до практического звена здравоохранения в виде платы за медицинскую помощь доходят только около 50% выделяемых средств.
Например, с учетом размера средних подушевых нормативов финансирования, предусмотренных ПГГ бесплатного оказания медицинской помощи на 2024 г. (4380,8 руб. за счет бюджетов и 19169,6 тыс. руб. за счет ОМС)**, на оказание медицинской помощи населению РФ (146,2 млн человек) предполагалось израсходовать 3,4 трлн руб. (без учета расходов федерального бюджета), из 6,7 трлн руб. суммарных государственных расходов на здравоохранение***. То есть в 2024 г. 3,3 трлн руб. были освоены не организациями, а органами здравоохранения. При этом отсутствие национальных счетов здравоохранения не позволяет точно определить размер, направления использования, а также дать оценку эффективности расходов [27].
____________________
*** Из выступления Мурашко М.А. в Госдуме 14 мая 2024 г. URL: https://www.interfax.ru/russia/960345
Социальный результат, который планируется получить от использования указанных средств, становится все более неопределенным. Так, например, если до 2025 г. в соответствии с федеральными проектами в области борьбы с сердечно-сосудистыми и онкологическими заболеваниями в рамках национального проекта "Здравоохранение" основным целевым показателем здоровья населения являлся коэффициент смертности (в трудоспособном возрасте, от болезней системы кровообращения, от новообразований)****, то национальный проект "Продолжительная и активная жизнь", реализуемый с 2025 г., вместо цели по снижению смертности устанавливает цель по увеличению ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ). Вместе с тем ОПЖ рассчитывается путем подсчета числа человек в условном поколении, которые доживают или не доживают до некоторого возраста*****, т.е. это вероятностный показатель здоровья гипотетических когорт населения, который имеет лишь косвенное отношение к реальной смертности. Социально-экономические реалии, окружающие пожилых людей сегодня, разительно отличаются от тех, с которыми столкнется нынешняя молодежь, достигнув зрелости. Иными словами, показатель ОПЖ становится надежным мерилом здоровья населения лишь при условии стабильности смертности населения на протяжении, по крайней мере, полувека, что нехарактерно для РФ.
____________________
***** Методика расчета показателя "Ожидаемая продолжительность жизни при рождении, лет" национального проекта "Продолжительная и активная жизнь" (утв. Минздравом России 21.02.2025).
Заключение
Современные геополитические реалии и сохраняющиеся высокие объемы финансирования национальной обороны в Российской Федерации с неизбежностью обусловят в перспективе ужесточение бюджетных ограничений в сфере здравоохранения, что актуализирует задачу повышения эффективности функционирования отрасли. Обозначенные в настоящем исследовании "организационные патологии" ВМП представляют собой не только концептуальную метафору, но и эмпирически верифицированный маркер, свидетельствующий о наличии существенных дисфункций в здравоохранении, развитие которой осуществляется в ошибочно-ложном направлении. В результате состояние отечественной системы здравоохранения можно охарактеризовать как критическое: наиболее мощная, клиническая часть этой системы стремится любой ценой продолжить наращивание затрат на оказание медицинской помощи в случаях, когда здоровье уже утрачено, другая, ослабленная часть - "организаторы здравоохранения" - из последних сил цепляется за советские традиции "модели Семашко", которая в действительности никуда не делась, а мимикрировала под "квазистраховую" модель ОМС с частными посредниками. При этом действующие правовые нормы сформулированы таким образом, что не позволяют найти дееспособного ответчика по обязательствам государства - страховщики граждан от личных расходов при ухудшении здоровья не защищают, финансисты не отвечают за долги государственных учреждений, а медицинские чиновники - за результаты реализации программ и проектов.
Предлагаемые "лечебные мероприятия" по вопросам организации ВМП, в случае их практической реализации, могут оптимизировать процессы в наиболее дорогостоящем, но лишь в одном из многочисленных секторов здравоохранения, и не приведут к общей нормализации работы системы.
Одна из задач в этой области сегодня состоит в том, чтобы рассматривать проблему инноваций в медицине и развития здравоохранения с новых мировоззренческих и методологических позиций ‒ на основе "ценностного подхода". Ценностный подход в здравоохранении - концепция, направленная на повышение ценности медицинской помощи для пациента и общества. Именно достижение высокой ценности должно стать главной целью предоставления медицинской помощи, а ценность должна определяться как положительные результаты для личного и общественного здоровья (социальные результаты), достигнутые за каждый потраченный рубль, в отличие от традиционной системы, где под видом оплаты за медицинские услуги фактически оплачиваются расходы по содержанию медицинских организаций, а пациент - всего лишь единица статистического наблюдения.
В течение последних двух десятилетий****** отсутствует ясное представление о том, какая модель здравоохранения является оптимальной для России. Новые геополитические вызовы и угрозы для России носят долгосрочный характер и требуют перехода к реализации такой стратегии здравоохранения, в которой при концептуальном (стратегическом) планировании система должна восприниматься как единое целое, а при реализации тактических решений - как набор отдельных элементов, обладающих автономией. Реализация данного подхода потребует сформировать такую структуру органов власти, в которой функции по выработке государственной политики (концептуальное планирование) и нормативно-правовому регулированию (стратегическое планирование) будут отделены от функций по оказанию медицинской помощи (тактические решения). Для подобных преобразований потребуется издание соответствующего указа Президента РФ.
____________________
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Перхов Владимир Иванович (Vladimir I. Perkhov) – доктор медицинских наук, доцент, ФГБНУ «Национальный НИИ общественного здоровья им. Н.А. Семашко», Москва, Российская Федерация
E-mail: finramn@mail.ru
https://orcid.org/0000-0002-4134-3371
Корхмазова Светлана Анатолиевна (Svetlana A. Korkhmazova) – кандидат медицинских наук, доцент кафедры биологии с курсом медицинской генетики, ФГБОУ ВО КубГМУ Минздрава России, Краснодар, Российская Федерация
E-mail: sa_korxmazova@mail.ru
https://orcid.org/0000-003-2142-6070
Литература
1. Перхов В.И. О транспарентности обязательного медицинского страхования // Менеджер здравоохранения. 2018. № 10. С. 14-22.
2. Рагозин А.В., Строев П.В., Гришин В.В. Эволюция системы финансирования здравоохранения от Бисмарка к Файге // Всероссийский экономический журнал ЭКО. 2022. № 10 (580). С. 68-184. DOI: https://doi.org/10.30680/ECO0131-7652-2022-10-168-184
3. Аксенова Е.И., Камынина Н.Н., Короткова Е.О. Топ- 10 медицинских технологий, меняющих ландшафт столичного здравоохранения. Москва : ГБУ "НИИОЗММ ДЗМ", 2020. 34 с. URL: https://niioz.ru/doc/Top-10-medicinskih-tekhnologij.pdf?ysclid=mfxp3ozr56976994886&utm_source=ya.ru&utm_medium=referral&utm_campaign=ya.ru&utm_referrer=ya.ru (дата обращения: 24.09.2025).
4. Баранов В.С. Геномика и предиктивная медицина // Сибирский журнал клинической и экспериментальной медицины. 2021. Т. 36, № 4. С. 14-28. DOI: https://doi.org/10.29001/2073-8552-2021-36-4-14-28
5. Пузырев В.П. Геномная медицина - настоящее и будущее // Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике / под ред. В.П. Пузырева. Вып. 3. Новосибирск: Альфа Виста, 2003. С. 3-26.
6. Тайц Б.М. "10П медицина" в решении вопросов мотивирования самосохранительного поведения и здорового образа жизни // II Всероссийский демографический форум с международным участием. Москва, 2020. С. 74-77.
7. Куракова Н.Г., Петров А.Н., Цветкова Л.А. Развитие постгеномных технологий в Российской Федерации: барьеры и риски // Менеджер здравоохранения. 2018. № 6. С. 56-67.
8. Котельников Г.П., Колсанов А.В., Николаенко А.Н., Попов Н.В., Иванов В.В., Щербовских А.Е. и др. Применение 3D-моделирования и аддитивных технологий в персонифицированной медицин // Саркомы костей, мягких тканей и опухоли кожи. 2022. № 1. С. 20-26.
9. Hoenders R., Ghelman R., Portella C., Simmons S., Locke A., Cramer H. et al. A review of the WHO strategy on traditional, complementary, and integrative medicine from the perspective of academic consortia for integrative medicine and health // Front. Med. 2024. Vol. 11. Article ID 1395698. DOI: https://doi.org/10.3389/fmed.2024.1395698
10. Шабров А.В., Мохов Д.Е., Трегубова Е.С., Коротков К.Г., Моисеев В.И., Парцерняк С.А. Интегративная медицина // Российский остеопатический журнал. 2025. № 2. С. 8-20. DOI: https://doi.org/10.32885/2220-0975-2025-2-8-20
11. Ануфриева Н.И. Патология организации // Всероссийский экономический журнал ЭКО. 2006. № 12 (390). С. 160-174.
12. Mouzelis N.P. Organizational Pathology: Life and Death of Organizations. New York : Routledge, 2017. 187 p. DOI: https://doi.org/10.4324/9781315125923
13. Комаров С.В., Кордон С.И. Организационная патология с точки зрения социолога, менеджера и консультанта по управлению // Социологические исследования. 2000. № 1. С. 44-50.
14. Перхов В.И., Корхмазов В.Т., Каприн Д.А. Оценка уровня доверия пациентов к врачам в период пандемии COVID-19 // ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучение. Вестник ВШОУЗ. 2024. Т. 10, № 4: 65-77. DOI: https://doi.org/10.33029/2411-8621-2024-10-4-65-77
15. Черкасов С.Н., Костикова А.Ю. Удовлетворенность врачей государственных медицинских учреждений // Международный научно-исследовательский журнал. 2017. № 4-3 (58). С. 198-200.
16. Haas J.S., Cook E.F., Puopolo A.L., Burstin H.R., Cleary P.D., Brennan T.A. Is the professional satisfaction of general internists associated with patient satisfaction? // J. Gen. Intern. Med. 2000. Vol. 15. P. 122-128. DOI: https://doi.org/10.1046/j.1525-1497.2000.02219.x
17. Евстигнеев С.В., Васильев В.В. Оценка качества медицинской помощи в стационаре по критерию удовлетворенности пациентов и врачей // Актуальные проблемы медицины. 2016. № 19, вып. 35. С. 72-79.
18. Перхов В.И., Сон И.М. История развития научной специальности "Общественное здоровье и здравоохранение" // Современные проблемы здравоохранения и медицинской статистики. 2021. № 2. С. 643-657. DOI: https://doi.org/10.24412/2312-2935-2021-2-643-657
19. Щепин О.П. О развитии здравоохранения Российской Федерации // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2013. № 5. С. 3-7.
20. Акопян А.С. Модернизация здравоохранения как ресурс десталинизации социальной сферы // Главный врач: Хозяйство и право. 2011. № 3. С. 25-42.
21. Галуева В.О. Основные проблемы механизма государственного управления в современной России // Вестник Волжского университета имени В.Н. Татищева. 2021. Т. 1, № 3. С. 43-55.
22. Журавлева Т.А. Коррупция в здравоохранении: формы, причины и последствия для состояния общественного здравоохранения и пациентов // Прикладные экономические исследования. 2025. № 1. С. 163-170. DOI: https://doi.org/10.47576/2949-1908.2025.1.1.020
23. Жуковский В.С. Дефолт "экономики трубы" // Экономические стратегии. 2013. Т. 15, № 4. С. 92-103.
24. Рагозин А.В., Гришин В.В. Возврат к централизации финансирования здравоохранения в форме страховой системы "Единого плательщика" // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и право. 2022. № 10. С. 77-81. DOI: https://doi.org/10.37882/2223-2974.2022.10.31
25. Колосницына М.Г., Шейман И.М., Шишкин С.В. Экономика здравоохранения. Москва : ИД ВШЭ. 2009. 480 с.
26. Самородская И.В., Гаджинская М.А. Международный опыт и проблемы принятия управленческих решений о финансировании медицинских технологий из общественных источников // Общественное здоровье и здравоохранение. 2010. № 2. С. 48-52.
27. Рагозин А.В., Хачатрян А.А., Перхов В.И. Учет и анализ данных о финансировании здравоохранения: проблемы и решения. Часть 1 // ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучение. Вестник ВШОУЗ. 2025. Т. 11, № 3. С. 26-37. DOI: https://doi.org/10.33029/2411-8621-2025-11-3-26-37
28. Грудцына Л.Ю. Реформирование системы аттестации научных и научно-педагогических кадров: некоторые предложения // Государство и право. 2013. № 3. С. 5-19.
29. Nichols T.M. The Death of Expertise: the Campaign against Established Knowledge and Why it Matters. New York : Oxford University Press, 2024. 320 p.
30. Перхов В.И., Третьяков А.А. Семантический анализ тем диссертаций, представленных к защите по специальности "общественно здоровье и здравоохранение" с временным лагом в 20 лет // Современные проблемы здравоохранения и медицинской статистики. 2019. № S5. С. 132-133.