Дмитрий Медведев встретился с активом местных и первичных отделений партии «Единая Россия». Обсуждались в том числе и вопросы здравоохранения

25 ноября 2019

Из стенограммы: <...>

Е.Артёмова (член регионального политического совета Московского областного регионального отделения партии, секретарь первичного отделения «Малиновские Луга» Орехово-Зуевского г.о. Московской области): Добрый день, Дмитрий Анатольевич! Я, как и многие присутствующие, являюсь исполнительным секретарём. Но в первую очередь я мама. Я воспитываю двоих детей. И мои два вопроса будут связаны с материнством.

Первый вопрос. Множество матерей, воспитывающих детей-инвалидов, вынуждены не работать, и они получают социальные компенсации в размере 10 тыс. рублей – это небольшие деньги. И по прошествии какого-то времени они хотели бы выйти на работу, но если они будут получать дополнительный заработок, то все компенсации будут отменены.

И наверное, просто необходимо (потому что, как говорится, лишних денег не бывает, тем более в семьях, где есть особенные дети) сохранить родителям, которые хотели бы выйти на работу и у которых есть такая возможность, все эти компенсации и дотации.

Второй вопрос. Многие мамы, находясь в декретном отпуске, могут работать на условиях неполного рабочего дня. Но законодательно понятие неполного рабочего дня точно не закреплено. Многие организации очень халатно относятся к этому вопросу, и Фонд социального страхования через суды отменяет выплаты, которые положены мамам по достижении ребёнком определённого возраста. Очень хотелось бы, чтобы это понятие было закреплено. Даже при сокращении рабочего дня на один час он уже будет считаться неполным. И это будет давать возможность для сохранения всех социальных выплат. Поэтому давайте закрепим понятие «неполный рабочий день» – 7-часовой.

Эти вопросы очень важны для мам, особенно для молодых работающих мам.

Д.Медведев: Это даже не вопросы. Давайте с вами договоримся, что это ваши идеи, ваши предложения. У нас с вами не вечер вопросов и ответов, когда вы пришли и меня пытаете. Вы все очень активные люди, представляете самую крупную политическую общественную организацию, то есть партию «Единая Россия».

Я услышал. Честно скажу, это всё надо обдумать. Начну с последней части, потому что она проще. Понятие неполного рабочего дня в законодательстве есть. Другое дело, что это понятие толкуется по-разному в зависимости от формы трудовых отношений, от трудового договора, который тот или иной человек заключает. Эти толкования даются в том числе в решениях судов. Неполным рабочим днём может быть и половина рабочего дня, и большее количество часов. Не думаю, что нам нужно в Трудовой кодекс вставлять жёсткое определение, это будет бить по интересам молодых мам, потому что скажут: «Если это не помещается в определение, значит, это полный рабочий день». Здесь должна быть разумная гибкость, мы, наоборот, стараемся в последнее время создавать такие трудовые конструкции, которые будут более гибкими. Я даже выступил с идеей, которая получила широкий резонанс и массу отзывов, начиная от восторженных и заканчивая крайне скептическими, по поводу того, чтобы перейти в какой-то определённой перспективе на четырёхдневную рабочую неделю. Эту идею можно трансформировать отчасти в то, о чём Вы говорите. «А я не хочу четыре дня в неделю работать, я хочу пять! Но хочу работать, исходя, из четырёхчасового, например, рабочего дня». Это и будет в современном смысле неполная занятость. Но если мы когда-нибудь к этому придём с точки зрения трудовой нагрузки и законодательства, это будет уже тогда полная занятость при четырёхдневной рабочей неделе. Здесь нужна разумная гибкость трудового законодательства. В целом я эту идею поддерживаю.

Что же касается возможности сохранить пособие, если я Вас правильно понял, при неполном рабочем дне, когда мама, например, выходит трудиться, чтобы сохранить и пособие, и, соответственно, выплаты по заработной плате, скажу, что действующему законодательству это пока противоречит. Смысл этого пособия был именно в том, чтобы полностью освободить какого-то из членов семьи, для того чтобы ухаживать за ребёнком, у которого есть проблемы. В этом была цель этого пособия: или дома нужно находиться и за ребёнком ухаживать, или на работу идти.

Но я прекрасно понимаю подтекст вопроса – это пособие небольшое, оно, конечно, какие-то элементарные вещи закрывает, но не более того. Давайте мы подумаем, каким образом этот институт развивать. Я дам поручение Министерству труда и социального развития, чтобы они подумали о том, можно ли здесь совместить и ту, и другую цель. И, не скрою, конечно, это связано с деньгами.

И.Яковенко (общественный деятель, эксперт в области доступной среды, Алтайский край): Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич! Я представляю город Барнаул, Алтайский край. У меня предложение на тему дорожной инфраструктуры. Ведь это не только какие-то большие магистрали и трассы, которые связывают районы, сёла, города, столицу. Это ещё и дороги, по которым мы ходим ежедневно. Выходя из дома, каждый день мы сталкиваемся с тротуарами, и я, например, как многодетная мама, как человек, который передвигается на инвалидной коляске, больше всего вижу не магистраль новую какую-то высокотехнологичную, которая ведёт, например, в Москву, а я вижу полное бездорожье либо ямы каждый день.

Летом мы обратили внимание на мысль в Вашей статье, что партия должна находиться где-то рядом с человеком, где он непосредственно живёт…

Д.Медведев: Это даже не мысль – это аксиома, иначе такая партия не нужна.

И.Яковенко: Вот! В связи с этим мы бы хотели предложить запустить проект «Дорога к дому», в рамках которого мы будем проводить благоустройство дорожной системы в жилой инфраструктуре: тротуары, освещение, может быть, дорога.

Вы понимаете, зачастую выходишь из подъезда и не можешь добраться до соседнего двора. Тебе приходится пересаживаться в автомобиль и доезжать до ближайшего магазина или детской поликлиники. Хотелось бы всё-таки, чтобы можно было своим ходом добраться до ближайших каких-то точек общественного пользования. Ну и также освещение – тоже очень важный вопрос, потому что зачастую это имеет прямое отношение к здоровью, даже иногда к жизни, потому что вечером приходится возвращаться в темноте. Бывает и страшно, и сложно это сделать опять же из-за дорог. Мне кажется, данная программа нашла бы большой отклик у наших избирателей. Как Вы считаете?

Д.Медведев:Я считаю так же, как и Вы. На самом деле мы очень правильно поступили несколько лет назад, когда вообще начали заниматься дворами. Казалось ещё какое-то время назад: ну что́ дворы? Дворы и дворы, есть местная власть, собственно, вы многие её представляете, вот пусть она и занимается. Она бы и занималась, если бы у неё деньги были, а денег там не хватает, поэтому мы сначала придумали партийный проект – кстати отмечу, – и только потом он трансформировался в государственный. На мой взгляд, именно в этом должна быть одна из целей правящей партии, нашей партии. Хорошую идею, которую мы обкатываем как партийную, потом, с учётом того, что мы можем принимать решения политические, мы трансформируем уже в государственное решение.

Поэтому в целом просто хочу сначала сказать: этот проект очень хороший и важный. Если говорить, например, о дворах, то сейчас по нашему проекту, с учётом заявок, которые сделали регионы, тех планов, которые у них есть, у нас подлежит реконструкции приблизительно 135 тыс. дворов по всей стране. Это большая цифра, реально большая цифра, и по понятным причинам здесь нужно соединять самые разные ресурсы, и местные, и региональные, и федеральные. В этом году, если я правильно помню, где-то порядка 8,5 тыс. дворов нам нужно привести в порядок. По той информации, которой я располагаю, по ситуации на 1 ноября привели в порядок 7,5 тыс. Но думаю, что успеют доделать и оставшуюся часть. Это уже само по себе хорошо.

То, о чём Вы говорите, – это, по сути, часть дворовой территории, и она тоже должна приводиться в порядок. Если говорить о юридической стороне, никаких запретов расходовать деньги на тротуары, на освещение, на общее благоустройство таких зон нет, то есть в принципе решение в рамках тех денег, которые выделяются, можно принимать и сейчас.

Но давайте мы так договоримся: мы как ведущая политическая сила обратим внимание на этот аспект, чтобы руководители регионов, муниципалитетов не только делали детские площадки или газоны подстригали, но и на эти кусочки земли, которые называются тротуарами, маленькими дорожками вдоль домов, тоже, естественно, обращали внимание. Многие так и делают, но давайте придадим этому более весомое звучание. Ладно? Договорились.

<...>

Н.Зубарева (секретарь местного отделения партии Каргатского района, председатель Совета депутатов Каргатского района Новосибирской области): Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич!

Новосибирская область, Каргатский район. Председатель совета депутатов Каргатского района, руководитель местного отделения партии. До того, как я стала председателем, более 30 лет работала учителем начальных классов. И тема, которую я хочу сейчас озвучить, мне очень понятна и близка. Возникла она на встречах, которые мы проводим с представителями различных бюджетных организаций – медицинских, образовательных и так далее. Простые учителя задают вопрос: почему сегодня сложилась такая ситуация, что руководители бюджетных организаций получают заработную плату в несколько раз больше, чем их сотрудники? Например, ректор вуза получает заработную плату в 8 раз больше, чем преподаватель. Директор школы получает в 5 раз больше, чем учитель. Аналогичная ситуация и в больнице складывается. Объяснение того, что это законно (347-й федеральный закон установил кратность в разнице заработной платы между руководителями и сотрудниками, и каждый регион вправе устанавливать свою цифру), мало кого успокаивает. Потому что, согласитесь, цифра 8 как раз является индикатором того, что о социальной справедливости здесь говорить тяжело, а мы сейчас очень много об этом говорим.

И хотелось бы, как мои коллеги только что говорили, какие-то коррективы внести в федеральный закон. У нас такое к Вам предложение (и есть большее желание, чтобы Вы поддержали эту инициативу): законодательно на федеральном уровне установить эту максимальную разницу в заработной плате между руководителями и сотрудниками бюджетных организаций, сократив её минимум в два раза. Я думаю, это было бы честно и справедливо по отношению к большой армии бюджетных работников разных сфер.

Д.Медведев:Понятно. Спасибо большое. Эта тема действительно есть, она достаточно резонансная. Начну с того, что ещё некоторое время назад у нас вообще никакой кратности не было. И то, что сейчас она присутствует… Она установлена для федеральных бюджетников и для региональных разными решениями. Для федеральных, если я правильно помню, – это акт Правительства, а для региональных, соответственно, акты регионов.

Сейчас это действительно от 1 до 8 раз для федеральных бюджетников, где-то приблизительно такие же параметры и для региональных.

Ещё раз подчёркиваю, раньше её вообще не было. И подчас ситуация была действительно вопиющая, когда между обычным служащим, обычным бюджетником и руководителем той или иной организации разница была в десятки раз. Этого быть не должно. И этого сейчас нет – мы эту разницу схлопнули.

Насчёт того, чтобы её ещё сделать ýже, здесь надо всё-таки подумать. Когда я был преподавателем в университете, сколько тогда ректор получал? Это же абсолютно конкретная ситуация, да? Вот я из университета ушёл 20 лет назад. Давно это было. Зарплаты маленькие были совсем по тем временам. Сейчас они лучше стали, но тоже невыдающиеся во многих университетах. А тогда какое было соотношение между зарплатой моей, например доцента, кандидата наук, и ректора? Было ли оно кратным,так сказать, или всё-таки эти виды вознаграждения были более близкими друг к другу по кратности? Надо это обсудить. Во всяком случае я исхожу вот из чего: во-первых, такие решения в принципе должны, если говорить о регионах, принимать сами регионы. Мне бы просто, откровенно сказать, не хотелось впадать в уравнительные тенденции. Если мы просто скажем: в университете разница в заработной плате между обычным преподавателем и, условно говоря, ректором, который может быть и академиком, и профессором, должна быть всего 4 оклада – это тоже, наверное, не очень правильно, потому что это демотивирует тех, кто трудится в этих организациях.

С другой стороны, я знаю вопиющие примеры, когда руководитель медицинской организации, который, откровенно говоря, мало чем отличается от обычных врачей, получает зарплату в 5–8 раз больше. Наверное, это тоже не вполне справедливо. Давайте подумаем. Я сейчас не готов сразу сказать, что нужно всё это вот так схлопнуть. Даже в советские времена разница всё-таки была достаточно существенной, а это было немного в других условиях. Но тему я услышал. Ещё раз говорю: мы это сделали, эти критерии мы подравняли, но, если коллеги считают, что они всё-таки не до конца справедливы, мы можем снова этим позаниматься. Давайте позанимаемся. Но только так, чтобы не сломать работу организаций, потому что далеко не все руководители с Вами согласятся, скажем откровенно. Это однозначно. Они знаете что скажут? Они скажут: у нас такая сложная работа! Если вы нам зарплату понизите в три раза, тогда и работайте за эти деньги.

<...>

А.Орлов (секретарь ПО №97 Промышленного внутригородского района Самары, член МПС МО Промышленного внутригородского района, главный врач ГБУЗ «Самарский областной клинический онкологический диспансер»): Добрый день, уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Самарская область, Орлов Андрей. Я врач, и проблемы в здравоохранении наиболее остры и актуальны для меня.

В последние годы уделяется огромное внимание этой системе, идут позитивные сдвиги. Но, к сожалению, кадровый дефицит остаётся большой проблемой. И для решения этой проблемы в первую очередь необходимы социальные гарантии для врачей, идущих в первичное звено, единые социальные гарантии. В регионе есть опыт, когда выделяется жильё для того или иного муниципалитета, и туда едут врачи. Предложение такое: сформировать единый пакет социальных льгот на федеральном уровне, когда целевой студент, поступая в институт, уже знает, что он будет трудоустроен в первичное звено и будет обеспечен жильём с возможностью последующей приватизации. Плюс налоговые льготы, если это сельская местность, или льготы в системе ЖКХ, если это малые города.

Д.Медведев: Вы тоже абсолютно актуальный вопрос ставите. Единственное, я хотел бы, чтобы Вы конкретизировали. Вы имеете в виду, чтобы такого рода льготы распространялись вообще на всех поступивших в медицинские учебные заведения или на тех, кто едет работать по, условно говоря, распределению в первичное звено, например, в сельской местности? Вторую позицию я двумя руками поддерживаю. У нас определённые решения на эту тему принимались и действуют, только нужно их расширять, доводить до логического завершения. Или Вы имеете в виду, чтобы это вообще распространялось на любого студента? Но это вряд ли можно сделать!

А.Орлов: Нет, именно на тех, кто принимается по целевому набору на бюджетные места, и тех, кто должен будет поехать работать в первичном звене.

Д.Медведев:C этим я согласен. Давайте в этом направлении работать. Это абсолютно правильно. Просто нужно, скажем честно, деньги на это закладывать. Это довольно значительные средства. Это не только земский врач, это более широкая прослойка людей, которые этим будут заниматься. Но в целом это правильно. Будем думать, как это решить. Тем более что объективно некомплект врачей во многих местах очень большой. И нам без решения их социальных вопросов не добиться этого. Человек учится – в Москве, в Петербурге, в региональном центре, и ему говорят: ты езжай очень далеко, да ещё и без перспектив получить жильё или ещё что-то. Это не пройдёт так, надо думать, как это решать. Вы правы.

Про учителей тоже всё понятно. Я завтра об этом на съезде скажу.

<...>

Е.Артёмова: Прошу прощения, мне не простят люди с ограниченными возможностями... Вы выступили с инициативой о том, чтобы технические средства реабилитации всё-таки сдавать на ремонт. Я хотела бы обратить внимание, что не всегда это возможно. Это такой резонанс в среде людей с ограниченными возможностями вызвало. Прямо перекидывали все друг другу. Очень, очень возмущены этим вопросом.

Д.Медведев: Я с такой инициативой выступал?

Е.Артёмова: Если нет, я всем сегодня расскажу, что…

Д.Медведев: Никогда.Просто поклёп. Никогда об этом не говорил.

Е.Артёмова: Спасибо огромное.

Д.Медведев: Честно сказать, мне бы это и в голову не пришло. Люди, у которых есть ограничения по здоровью, и я вдруг скажу: «Вот пусть они сначала это в ремонт сдадут, отремонтируют, а потом мы им деньги дадим». За кого Вы меня принимаете?

Передайте всем, что это враньё.

Е.Артёмова: Обязательно. Спасибо.

Д.Медведев: На самом деле эта проблема гораздо глубже. Надо просто деньги давать на ТСРы так, чтобы всем хватало в стране. Но Вы сами, к сожалению, это знаете. Кстати, в последнее время мы стали больше выделять денег на технические средства реабилитации, это правда, но всё равно какие-то нюансы есть.

А насчёт ремонтов не надо мне приписывать.

Н.Николаев (заместитель секретаря Чувашского регионального отделения партии, руководитель региональной общественной приемной Председателя партии в Чувашской Республике, главный врач ФГБУ «Федеральный центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Чебоксары): Добрый день, уважаемый Дмитрий Анатольевич, коллеги!

Я врач, ещё руковожу региональной общественной приёмной в нашем регионе. И мы очень часто выезжаем в районы, в сёла, проводим выездные приёмы. У меня мама живёт в деревне. Я не понаслышке знаю проблему фельдшерско-акушерских пунктов. В настоящее время в рамках национального проекта достаточно много строится таких объектов. Но чтобы попасть в нацпроект, ФАП должен быть аварийным, таким образом, там прекращается медицинская деятельность. И конечно же, люди ждут, пока построят новый ФАП. Вместе с тем у нас много ещё так называемых ветхих ФАПов, это, например, деревянные строения, где отсутствуют коммуникации, специальный набор помещений. Как Вы считаете, может быть, есть необходимость рассмотреть на законодательном уровне возможность замены ветхого ФАПа? Этот ФАП не имеет перспектив, морально устарел, но, пока строится новый ФАП, он бы функционировал, продолжал работать, и у людей была бы возможность получать медицинскую помощь в нём.

Д.Медведев: Спасибо большое. Нам нужны нормальные ФАПы, а не аварийные и не ветхие, вот что я думаю. По поводу ветхости – это довольно сложный, как ни странно, правовой вопрос, который имеет длинную историю, с 1990-х годов. С аварийным – всё понятно: там нельзя ничего делать, соответственно, вешается амбарный замок. Если дом аварийный, он, стало быть, расселяется немедленно, если это ФАП, он закрывается. Что такое ветхий дом, ветхое жильё, ветхое помещение? Это по критериям, по-моему, Госстроя такое здание, которое может исполнять свои функции, но в котором процент износа приближается к 2/3, 65–70%. Мне кажется, что нам не нужно, конечно, отдельную модель ветхого ФАПа создавать. Это будет не очень хорошо. Нам нужно просто сделать всё, чтобы фельдшерско-акушерские пункты, которые под такие критерии подпадают, встали в программу переоснащения. Вот и всё. А отдельную правовую модель не надо внедрять – это излишне.

<...>


Источник: http://da-medvedev.ru/news/item/25614/